agranovsky (agranovsky) wrote,
agranovsky
agranovsky

ВОПРОСЫ ЕСПЧ ПРАВИТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛУ ТИХОНОВА И ХАСИС.

Перевод с французского. Правительство должно дать ответ до 9.05.2018.

1. Было ли в конкретном случае соблюдено право заявителей на слушание их дела независимым и беспристрастным судом в соответствии со ст. 6 § 1 Конвенции? В частности, были ли оправданы опасения заявителей о недостаточной независимости и беспристрастности суда, имея в виду:
a) передачу уголовного дела в отношении заявителей, от судьи Н. к судье З., осуществлённую председателем Московского городского суда после 27 января 2011 г.(см. Сутягин против России, № 30024/02, §§ 178 193, 3 мая 2011);
b) что касается судьи З.:
- постановку вопроса к заявителям и их адвокатам судьёй З. на заседании суда 3 марта 2011 г. о разглашении в Интернете персональных данных последнего неустановленными лицами, а также о связях, существовавших между вышеуказанными лицами и/или их адвокатами (см., с соответствующими изменениями, Киприану против Кипра [Греческий Кипр], № 73797/01, §§ 124 133, ЕСПЧ 2005 XIII);
- речь судьи З., который, при зачтении инструкций присяжным, высказался, помимо прочего, следующим образом: «Никто из присутствующих здесь юристов, как и никто из вас, уважаемые присяжные, не был очевидцем событий, ставших причиной уголовного преследования обвиняемых, за исключением, вероятно, их самих» (см., с соответствующими изменениями, Бусчеми против Италии, № 29569/95, §§ 64 69, ЕСПЧ 1999 VI);
c) что касается присяжных заседателей М. и Н.:
- заявления присяжной Д., сделанным в прессе 16 апреля 2011 г. после её выхода из коллегии, согласно которым, присяжный М. собирал в Интернете информацию о судебном процессе и распространял её среди членов коллегии; согласно тем же заявлениям, имела предвзятое мнение и оказывала давление на других присяжных с целью убедить их в виновности подсудимых;
- поведение присяжных М. и Н., соответственно, а именно сбор информации в Интернете относительно судебного процесса, в отношении присяжного М., подтверждённый в ходе заседания 18 апреля 2011 г., также как и отказ присяжной Н., в том же самом заседании, высказаться по существу отвода, направленного защитой в её адрес, по мотиву недостаточной беспристрастности;
- заявления присяжного М., сделанные в прессе 18 мая 2011 г., согласно которым, во время рассмотрения уголовного дела в отношении заявителей пятеро присяжных, включая его самого, обращались к различным электронным СМИ на предмет сбора информации о ходе судебного процесса, в котором они были задействованы;
d) что касается коллегии присяжных в целом:
- освещение в СМИ уголовного дела, возбуждённого против заявителей, а именно, статьи в прессе, опубликованные 6 ноября 2009 г., 18 января и 27 декабря 2010 г. некоторыми журналистами, якобы имеющими доступ к материалам уголовного дела, представляющие заявителей виновными в преступлениях, в которых их обвиняли?
2. Имея в виду обстоятельства, описанные выше в вопросе №1 c), обязан ли был судья З., в качестве председательствующего судебной инстанции, проводившей рассмотрение уголовного дела заявителей, как и Верховный Суд Российской Федерации, в качестве апелляционной инстанции, для тщательного рассмотрения дела проверить, имели ли место в реальности факты, предполагаемые в заявлениях присяжной Д. и присяжного М. и, в случае утвердительного ответа, выполнили ли они эту обязанность (см., с соответствующими изменениями, Тимофеев против России [комитет], № 16887/07, §§ 21 24, 14 ноября 2017 г., Фархи против Франции, № 17070/05, §§ 23-31, 16 января 2007 г.)? Имея в виду те же обстоятельства, были ли приняты достаточные меры в пределах внутренней юрисдикции для устранения возможных сомнений в беспристрастности присяжных М. и Н. (см., с соответствующими изменениями, Сандер против Соединённого Королевства, № 34129/96, §§ 22 35, ЕСПЧ 2000 V)?
3. Имея в виду обстоятельства, описанные выше в вопросе №1 d), располагали ли внутренние судебные власти данными, позволяющими оценить риски, которые могла повлечь кампания в СМИ относительно справедливости судебного процесса, и, в случае необходимости, использовали ли они такие данные в ходе судебного процесса, проводимого против заявителей (Абдулла Али против Соединённого Королевства, № 30971/12, §§ 87 99, 30 июня 2015)?
4. Имея в виду статьи в прессе, упомянутые выше в вопросе №1 d), соблюдалась ли в отношении заявителей презумпция невиновности, гарантированная Статьёй 6 § 2 Конвенции? Именно, содержали ли вышеупомянутые статьи заявления, могущие быть приписанными представителям государственной власти (Папон против Франции (№2) (декабрь), № 54210/00, 15 ноября 2001)? Заявив жалобу против предположительного нарушения в отношении них презумпции невиновности перед Верховным Судом Российской Федерации во время апелляции против решения Московского городского суда от 6 мая 2011 г., исчерпали ли заявители внутренние средства обжалования в смысле Статьи 35 § 1 Конвенции? В противном случае, располагали ли они в этой связи другими внутренними средствами?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments